Ситуация вокруг Ормузского пролива остается главным фактором риска для глобального нефтяного рынка. После срыва переговоров в выходные США объявили о морской блокаде судоходства в иранские порты в Ормузе, чтобы надавить на Иран. Формально проход между неиранскими портами сохраняется, но сам факт эскалации уже привел к резкому падению трафика и росту волатильности на рынке, а нефть снова находится вблизи 100 долларов за баррель.

Главный вопрос — как долго эта конструкция сможет держаться. Через пролив раньше проходило около 20 млн баррелей в сутки. Сегодня часть объемов начала идти в обход. Саудовская Аравия увеличила прокачку по трубопроводу «Восток — Запад» в сторону Красного моря с 5 млн до 7 млн баррелей в сутки. Есть и альтернативные маршруты, по которым могут уходить еще 1–2 млн баррелей. Но в общей сложности рынок каждый день недополучает около 10 млн баррелей.

Это значит, что сейчас идет прямое «сжигание» глобальных нефтяных резервов.

По оценке Мирового энергетического агентства (IEA), мировые запасы нефти и нефтепродуктов в начале 2026 года превышали 8,2 млрд баррелей. Формально это выглядит большой подушкой безопасности. Но на практике важен не столько общий объем, сколько скорость, с которой эти запасы можно выпускать на рынок. Например, из американских резервов при объеме около 400 млн баррелей технически сложно стабильно давать больше 1 млн баррелей в сутки. В других странах и регионах, возможно, получится временно поднять выдачу до 5–6 млн, но закрыть дефицит в 10 млн сложно. Если такая ситуация продлится квартал, рынок потеряет около 1 млрд баррелей запасов. Это очень много. И это значит, что профицит на рынке нефти может смениться устойчивым дефицитом.

Экстремальный скачок цен к 150–200 долларам за баррель на первый взгляд кажется выгодным странам-экспортерам, но в действительности это негативный сценарий почти для всех. Столь резкий всплеск цен на нефть вызовет рецессионную волну прежде всего в развивающихся экономиках и странах, которые зависят от импорта и не имеют значительных резервов. Для них проблема состоит не только в росте цен, но и в риске нехватки физических объемов для переработки, транспорта и промышленности.

«Именно поэтому для нефтяного рынка более устойчивым сценарием выглядит длинный период нефти выше 100 долларов за баррель. Если сравнивать текущие цены на нефть с периодом 2011–2013 годов, нужно учитывать долларовую инфляцию. С тех пор покупательная способность доллара заметно снизилась. Поэтому нынешние 100+ долларов за баррель в номинале выглядят высокими, но в реальном выражении это не экстремальный уровень, а скорее средний», — отмечает Эдуард Харин, руководитель дирекции по работе с акциями УК «Альфа-Капитал».

Для российских нефтяных компаний эта ситуация действительно выглядит благоприятной. На фоне логистических рисков в ближневосточных маршрутах все большую ценность получает предсказуемость экспорта и способность исполнять контракты без срывов. Россия всегда оставалась надежным поставщиком и не срывала своих обязательств. Это и есть та самая потенциальная «премия за надежность», которая может стать одним из важнейших факторов для переоценки сектора в ближайшие годы.

Кроме того, после подобных энергетических шоков страны обычно восстанавливают и наращивают резервы, что формирует дополнительный спрос уже после завершения острой фазы кризиса. Рынок может получить несколько лет повышенного спроса на нефть для восстановления резервов. Поэтому нефтяной сектор в целом сохраняет потенциал, а при длительном удержании цен на нефть выше 100 долларов переоценка ряда компаний может оказаться существенной.